Немо Никто открыл глаза в теле, которое почти не слушалось. Кости ныли, в глазах стояла мутная пелена. Он был последним, кто еще помнил, как бьется сердце, зная, что оно может остановиться. Остальной мир давно забыл о страхе конца. Они стали вечными зрителями, а он — главным действующим лицом финального шоу.
Его жизнь, угасающая в этой комнате, транслировалась на все экраны. Бессмертная публика с любопытством наблюдала за каждым его кашлем, каждым мучительным движением. Это было последнее напоминание о хрупкости, редкое развлечение в их вечном существовании.
Однажды к нему пришел человек с блокнотом. Не продюсер шоу, а тот, кто еще задавал вопросы. Журналист. В тишине, нарушаемой лишь скрипом кровати, старик начал говорить. Слова выходили медленно, с трудом. Он рассказывал не о славе или страданиях перед камерами. Он вспоминал мир, которого больше нет. Мир, где у людей были имена, а не номера, где день имел цену, потому что за ним могла не наступить ночь. Он говорил о запахе дождя на горячем асфальте, о боли первой потери, о смехе, от которого болел живот. О том, что значит — чего-то ждать и чего-то бояться.
Это был не просто рассказ дряхлого старика. Это была исповедь последнего свидетеля эпохи, когда жизнь была не бесконечным спектаклем, а единственным, по-настоящему ценным билетом. И этот билет у него на исходе.